Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

Содержание

 

ОГОРОДНИКИ

(Н.Н. Носов)

 

Худ. А. КаневскийХуд. А. КаневскийЧерез день после того, как мы приехали в пионерлагерь, наш вожатый Витя сказал, что у нас будет свой огород. Мы собрались и стали решать, как будем обрабатывать землю и что сажать.

Решили поделить землю на участки и чтобы на каждом участке бригада из двух человек работала. Сразу бу­дет видно, кто впереди, а кто отстаёт. Отстающим решили по­могать, чтобы вся земля была хорошо обработана и дала большой урожай.

Мы с Мишкой попросили записать нас в одну бригаду. Мы ещё в городе условились, что будем работать вместе и рыбу ловить вместе. Всё у нас было общее: и лопаты и удочки.

— Ребята, — сказал Вадик Зайцев, — я предлагаю сделать красное знамя и на нём написать: «Лучшему огороднику». Кто первый вскопает участок, у того на участке поставим знамя.

— Правильно, — согласились ребята. — А потом будем за это знамя бороться. Кто лучше проведёт посадку, к тому пе­рейдёт на участок знамя. Потом знамя будем передавать за прополку. А у кого окажется самый большой урожай, тому по­дарим осенью это знамя, и пусть он везёт его с собой в город.

Мы с Мишкой решили борогься за красное знамя.

— Как возьмём его в самом начале, так до конца не вы­пустим и домой увезём, — говорил Мишка.

Наш огород был недалеко от реки. Мы измерили землю ру­леткой, наметили участки и вбили колышки с номерами. Нам с Мишкой достался двенадцатый участок. Мишка тут же стал кричать, что нам самый плохой участок дали.

— Да чем он плохой? — спрашивает Витя.

— Дырка вон тут в земле!

— Ну, что это за дырка! — засмеялся Витя. — Лошадь ко­пытом продавила.

— И пень вон торчит, — говорит Мишка.

— И на других участках есть пни, посмотри.

Но Мишка уже никуда смотреть не хотел и кричал:

— Его ведь из земли выковыривать надо!

— Что ж, выкорчуете. Сами не справитесь, ребята помо­гут.

— Уж если возьмёмся — справимся, — обиделся Миш­ка. — Ещё и ребятам поможем, на буксир кого надо возьмём.

— Вот и хорошо, — сказал Витя.

Все ребята стали вскапывать землю. И мы с Мишкой ста­ли копать.

Мишка то и дело бегал смотреть, сколько другие ребята вскопали. Я говорю ему:

— Ты не бегай, работай, а то мы меньше всех вскопаем.

— Ничего, — говорит, — я ещё поднажму.

И стал поднажимать. Поднажмёт, поднажмёт и снова убе­жит куда-нибудь.

В этот день мы мало работали. Скоро вожатый Витя по­звал всех обедать. После обеда мы с Мишкой схватили лопа­ты и снова хотели на огород бежать, но Витя не позволил. Он сказал:

— Работать будем только до обеда. После обеда — отды­хать, а то у нас найдутся такие ребята, которые в первый же день перетрудятся и потом не смогут работать.

На следующее утро мы раньше всех примчались на огород и стали копать. Потом Мишка выпросил у Вити рулетку и принялся землю мерять, сколько у нас на участке вскопано да сколько осталось. Покопает немного и снова меряет. И всё ему кажется мало.

Я говорю:

— Конечно, будет мало, если я один копаю, а ты только меряешь!

Он бросил рулетку и стал копать. Только недолго копал. Корень ему в земле попался, так он этот корень стал из земли выдирать. Драл его, драл, весь участок разворотил. Даже на со­седний участок залез и там выдирает этот корень.

— Да брось ты его, — говорю. — Чего ты к нему привя­зался?

— Я, — говорит, — думал, что он короткий, а он вон ка­кой длинный, как удав.

— Ну и перестань с ним возиться!

— Да должен же он где-нибудь кончиться!

— А тебе будто не всё равно?

— Нет, — говорит, — я такой человек: если за что-нибудь взялся, обязательно до конца сделаю.

Худ. А. КаневскийХуд. А. КаневскийИ снова ухватился руками за корень. Тогда я рассердился, подошёл и отрубил этот корень лопатой. А Мишка корень ру­леткой измерил и говорит:

— Ого! Шесть с половиной метров! А если бы ты не отру­бил, так он, может быть, метров двадцать был бы!

Я говорю:

— Если бы я знал, что ты так будешь работать, то с тобой бы не связывался.

А он:

— Можешь отдельно. Я же тебя не заставляю.

— Как же теперь отдельно, когда у нас столько вскопано! Вот не получим из-за тебя красного знамени.

— Почему не получим? Ты посмотри, сколько у Вани Ложкина и Сени Боброва. Ещё меньше нашего.

Он побежал на участок Вани и Сени и стал над ними смеяться:

— Эх, вы! Придётся вас на буксир брать!

А они его прогоняют:

— Смотри, как бы тебя не взяли!

Я говорю:

— Чудак ты! Над другими смеёшься, а сам сколько сде­лал? И чего я только с тобой связался!

— Ничего, — говорит, — я одну штуку придумал. Завтра знамя будет на нашем участке.

— С ума, — говорю — сошёл! Тут на два дня работы, а с тобой и четыре провозишься.

— Вот увидишь, я потом тебе расскажу.

— Ты лучше работай. Всё равно земля сама не вскопается.

Он взял лопату, но тут Витя сказал, чтобы все шли обе­дать. Ну, Мишка лопату на плечо и помчался впереди всех в лагерь.

После обеда Витя стал красный флаг делать, а мы все ему помогали: кто палку строгал, кто материю подшивал, кто раз­водил краски. Флаг получился красивый. Палку выкрасили золотой краской, а на красной материи Витя написал сереб­ряными буквами: «Лучшему огороднику».

Мишка сказал:

— Давайте ещё пугало сделаем, чтоб вороны огород не кле­вали.

Эта затея всем очень понравилась. Взяли мы жердь и к ней крест-накрест палку привязали, достали старый мешок и сши­ли из него рубаху. Потом натянули эту рубаху на жердь, а сверху глиняный горшок надели. На горшке Мишка нарисовал углём нос, рот, глаза. Страшная рожа получилась! Постави­ли это пугало посреди двора. Все смотрели на него и смея­лись.

Мишка отвёл меня в сторону и говорит:

— Вот что я придумал: давай, когда все лягут спать, уде­рём на огород и вскопаем свой участок. Оставим на утро ку­сочек маленький, завтра быстро вскопаем и получим знамя.

Я говорю:

— Если бы ты работал! А то ведь с разными пустяками во­зишься.

— Я буду хорошо работать, вот увидишь!

— Ну ладно, только если ты снова возьмешься за старое, брошу всё и уйду.

Вечером все легли спать. И мы с Мишкой легли, только для виду. Я уже начал дремать. Вдруг меня Мишка толкает в бок:

— Вставай! А то не видать нам знамени как своих ушей!

Встал я. Мы вышли так, чтобы никто нас не видел. Взя­ли лопаты и пошли на огород. Луна светила, и всё было видно.

Пришли на огород.

— Вот наш участок, — говорит Мишка. — Видишь, и пень торчит.

Стали мы копать. На этот раз Мишка хорошо работал, и мы много вскопали. Дошли до пня и решили его выкорчевать. Об­копали со всех сторон и стали из земли тащить. Тащили, та­щили, а он не лезет. Пришлось обрубать корни лопатой. Уста­ли, как лошади! Всё-таки вытащили. Землю заровняли, а пень Мишка на соседний участок бросил.

Я говорю:

— Это ты нехорошо сделал!

— А куда его девать?

— Нельзя же на чужой участок!

— Ну, давай его в реку бросим!

Взяли мы пень и потащили к реке. А он тяжёлый! Насилу дотащили — и бултых в воду! Он поплыл по реке, как будто спрут или осьминог какой. Мы посмотрели ему вслед и пошли домой. Больше в этот раз уже не могли работать, устали очень. Да нам совсем небольшой кусочек осталось вскопать.

Утром проснулись мы позже всех. Всё тело у нас болит: ру­ки болят, ноги болят, спина болит.

— Что это? — спрашивает Мишка.

— Перетрудились, — говорю, — слишком много работали.

Встали мы, размялись немного. За завтраком Мишка стал перед ребятами хвастать, что красное знамя достанется нам.

После завтрака все помчались на огород, а мы с Мишкой пошли не спеша. Куда нам спешить! Пришли на огород. Все, как кроты, роются, а мы ходим да посмеиваемся.

— Не видать вам знамени, — говорим, — как своих ушей!

Ребята отвечают:

— Вы бы работали! Только другим мешаете.

Тут Мишка говорит:

— А это вот чей участок? Совсем мало вскопано. И хозя­ев нет. Наверно, дрыхнут ещё!

Я посмотрел:

— Номер двенадцатый. Да это ведь наш участок!

— Не может быть, — говорит Мишка. — Мы больше вско­пали.

— Мне, — говорю, — тоже казалось, что больше.                           

— Может быть, нарочно кто-нибудь номерки переменил?

— Нет, всё правильно. Вот одиннадцатый, а там тринадца­тый.

Смотрим, и пень торчит. Мы растерялись даже.

— Послушай, — говорю я. — Если это наш участок, то от­куда же пень взялся? Мы ведь его уже выкорчевали!

— Правда, — говорит Мишка. — Не мог же за ночь новый пень вырасти.

Вдруг слышим, Ваня Ложкин на своём участке кричит:

— Ребята, смотрите, какое чудо! У нас тут вчера пень был, а сегодня нету. Куда он делся?

Все побежали на это чудо смотреть. Подошли и мы с Миш­кой.

«Что такое! — думаем. — Вчера у них и до половины не было вскопано, а сегодня совсем небольшой кусочек остался».

— Мишка, — говорю я, — да это ведь мы ночью по ошиб­ке на их участке работали и пень им выкорчевали!

— Да что ты!

— Верно!

— Ах мы ослы! — говорит Мишка. — Да что же нам теперь делать? По правилу, они должны нам свой участок отдать, а себе пусть берут наш. Что мы, даром у них рабо­тали?

— Молчи! — говорю. — Хочешь, чтоб над нами весь лагерь смеялся?

— Что же делать?

— Копать, — говорю, — вот что!

Схватили мы лопаты. Да не тут-то было: руки болят, ноги болят, спина не разгибается.

Скоро Ваня Ложкин и Сенька Бобров на своём участке ра­боту кончили. Витя поздравил их и отдал им красное знамя.

Они поставили его посреди участка. Все собрались вокруг и в ладоши захлопали.

Мишка говорит:

— Это неправильно!

— Почему неправильно? — спрашивает Витя.

— Потому и неправильно, что за них кто-то пень выкорче­вал. Они сами сказали.

— А мы виноваты? — говорит Ваня. — Может быть, его кто-нибудь себе на дрова выкорчевал. Разве мы запрещать бу­дем?

— А может быть, его кто-нибудь по ошибке вместо своего выкорчевал, — ответил Мишка.

— Тогда бы он здесь был, а его нигде нет, — сказал Ваня.

— А может быть, они его в реку бросили, — говорит Мишка.

— Ну что ты пристал: «может быть» да «может быть»!

— Может быть, вам и участок кто-нибудь ночью вско­пал, — не унимался Мишка.

Я его толкаю, чтоб он не проговорился.

Ваня говорит:

— Всё может быть. Мы землю не меряли.

Пошли мы на свой участок и стали копать. А Ваня и Сенька стали рядом и хихикают.

— Вот работают! — говорит Сенька. — Будто во сне мо­чалку жуют.

— Надо их на буксир взять, — сказал Ваня. — У них ведь меньше всех вскопано.

Ну и взяли нас на буксир. Помогли нам копать. И пень вы­корчевать. Всё равно мы позже всех кончили.

Ребята говорят:

— Давайте на их участке, как на отстающем, поставим пу­гало.

Все согласились и поставили пугало на нашем участке. Мы с Мишкой обиделись. А ребята говорят:

— Добивайтесь, чтоб ваш участок стал лучшим, когда по­садка и прополка будут, вот и уберём тогда с вашего огорода пугало.

Юра Козлов предложил:

— Давайте пугало ставить отстающим.

— Давайте, — обрадовались все.

— А осенью подарим тому, у кого будет самый плохой урожай, — говорит Сенька Бобров.

Мы с Мишкой решили стараться изо всех сил, чтоб отде­латься от этого пугала. Только у нас так ничего и не получи­лось. Всё лето простояло оно на нашем участке, потому что на посадке Мишка всё перепутал и посадил свёклу там, где уже была морковка посажена, а при прополке вместо сорняков петрушку повыдергал. Пришлось на этом месте в спешном по­рядке редиску посадить. Сколько раз я хотел отделиться от Мишки, да никак не мог. «Кто же, — думаю, — в беде това­рища покидает!» Так и маялся с ним до конца.

Зато осенью красное знамя нам с Мишкой досталось. У нас самый большой урожай помидоров и кабачков оказался.

Худ. А. КаневскийХуд. А. КаневскийРебята стали спорить.

— Это неправильно! — говорили они. — Всё время были отстающие, и вдруг самый большой урожай!

Но Витя сказал:

— Ничего, ребята, всё правильно. Хоть они и отставали, но землю хорошо обрабатывали, старались и добивались, чтоб большой урожай был.

Ваня Ложкин сказал:

— У них земля была хорошая. А вот нам с Сеней скверная земля попалась. И урожай маленький, хоть мы и старались. За что же нам пугало подарили? Пусть они тогда и пугало бе­рут себе, раз оно у них всё лето стояло.

— Ничего, — говорит Мишка, — мы возьмём и пугало. Да­вайте его сюда.

Все засмеялись, а Мишка сказал:

— Если б не это пугало, то мы и знамени не получили бы.

— Это почему же? — удивились все.

— Потому что на нашем участке оно ворон пугало, а на других вороны не боялись, вот и урожай получился меньше. И потом, из-за этого пугала мы не забывали, что нам надо стараться и работать лучше.

Я говорю Мишке:

— Зачем ты взял это пугало? Для чего оно нам?

— Ну, давай его в реку бросим, — говорит Мишка.

Взяли мы пугало и бросили в реку. Оно поплыло по реке, растопырив руки. Мы посмотрели ему вслед и стали в него камнями бросать. А потом пошли в лагерь.

В тот же день Лёшка Курочкин снял нас фотоаппаратом вместе со знаменем. Так что, если кому-нибудь хочется кар­точку, мы можем прислать.

 

 

ФАНТАЗЕРЫ

(Н. Носов)

 

Рис. Г. ВалькаРис. Г. Валька

 

Мишутка и Стасик сидели в саду на скамеечке и разгова­ривали. Только они разговаривали не просто, как другие ребята, а рассказывали друг другу разные небылицы, буд­то пошли на спор, кто кого переврёт.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Мишутка.

— Девяносто пять. А тебе?

— А мне сто сорок. Знаешь, — говорит Мишутка, — раньше я был большой-большой, как дядя Боря, а потом сделался маленький.

— А я, — говорит Стасик, — сначала был маленький, а потом вырос большой, а потом снова стал маленький, а теперь опять скоро буду большой.

— А я, когда был большой, всю реку мог переплыть, — говорит Мишутка.

— У! А я море мог переплыть!

— Подумаешь — море! Я океан переплывал!

— А я раньше летать умел!

— А ну, полети!

—  Сейчас не могу: разучился.

— А я один раз купался в море, — говорит Мишут­ка, — и на меня напала акула. Я её бац кулаком, а она меня цап за голову — и откусила.

Рис. Г. ВалькаРис. Г. Валька

— Врёшь!

— Нет, правда!

— Почему же ты не умер?

— А зачем мне умирать? Я выплыл на берег и пошёл домой.

— Без головы?

— Конечно, без головы. Зачем мне голова?

— Как же ты шёл без головы?

— Так и шёл. Будто без головы ходить нельзя.

— Почему же ты теперь с головой?

— Другая выросла.

«Ловко придумал!»—позавидовал Стасик. Ему хоте­лось соврать получше Мишутки.

— Ну, это что! — сказал он. — Вот я раз был в Афри­ке, и меня там крокодил съел.

— Вот так соврал! — рассмеялся Мишутка.

— Вовсе нет.

— Почему же ты теперь живой?

— Так он же меня потом выплюнул.

Мишутка задумался. Ему хотелось переврать Стасика. Он думал, думал, наконец говорит:

— Один раз я шёл по улице. Кругом трамваи, автомо­били, грузовики...

— Знаю, знаю!—закричал Стасик. — Сейчас рас­скажешь, как тебя трамвай переехал. Ты уже врал про это.

— Ничего подобного. Я не про это.

— Ну ладно. Ври дальше.

— Вот я иду, никого не трогаю. Вдруг навстречу авто­бус. Я его не заметил, наступил ногой — рраз! — и разда­вил в лепёшку.

— Ха-ха-ха! Вот это враки!

— А вот и не враки!

— Как же ты мог раздавить автобус?

— Так он же совсем маленький был, игрушечный. Его мальчишка на верёвочке тащил.

— Ну, это не удивительно, — сказал Стасик. — А я раз на Луну летал.

— Эва, куда махнул! — засмеялся Мишутка.

— Не веришь? Честное слово!

— На чём же ты летал?

— На ракете. На чём ещё на Луну летают? Будто не знаешь сам!

— Что же ты там на Луне видел?

— Ну, что... — замялся Стасик. — Что я там видел? Ни­чего и не видел.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Мишутка. — А говорит, на Луну летал!

— Конечно, летал.

— Почему же ничего не видел?

— А темно было. Я ведь ночью летал. Во сне. Сел на ракету и как полечу в космическое пространство. У-у-у! А потом как полечу обратно... Летел, летел, а потом бряк о землю... ну и проснулся...

— А-а, — протянул Мишутка. — Так бы сразу и гово­рил. Я ведь не знал, что ты — во сне.

Тут пришёл соседский Игорь и сел рядом на скамееч­ке. Он слушал, слушал Мишутку и Стасика, потом гово­рит:

— Вот врут-то! И вам не стыдно?

— А чего стыдно? Мы же никого не обманываем, — сказал Стасик. — Просто выдумываем, будто сказки рас­сказываем.

— Сказки! — презрительно фыркнул Игорь. — Нашли занятие!

— А ты думаешь, легко выдумывать!

— Чего проще!

— Ну выдумай что-нибудь.

— Сейчас... — сказал Игорь. — Пожалуйста.

Мишутка и Стасик обрадовались и приготовились слу­шать.

— Сейчас, — повторил Игорь. — Э-э-э... гм... кхм... э-э-э...

— Ну, что ты всё «э» да «э»!

— Сейчас! Дайте подумать.

— Ну, думай, думай!

— Э-э-э, — снова сказал Игорь и посмотрел на небо. — Сейчас, сейчас... э-э-э...

— Ну, чего же ты не выдумываешь? Говорил — чего проще!

— Сейчас... Вот! Один раз я дразнил собаку, а она меня цап за ногу и укусила. Вот даже шрам остался.

— Ну и что же ты тут выдумал? — спросил Ста­сик.

— Ничего. Как было, так и рассказал.

— А говорил — выдумывать мастер!

— Я мастер, да не такой, как вы. Вот вы всё врёте, да без толку, а я вчера соврал, мне от этого польза.

—  Какая польза?

—  А вот. Вчера вечером мама и папа ушли, а мы с Ирой остались дома. Ира легла спать, а я залез в буфет и съел полбанки варенья. Потом думаю: как бы мне не попало. Взял Ирке губы вареньем намазал. Мама пришла: «Кто варенье съел?» Я говорю: «Ира». Мама посмотрела, а у неё все губы в варенье. Сегодня утром ей от мамы досталось, а мне мама ещё варенья дала. Вот и польза.

—  Значит, из-за тебя другому досталось, а ты и рад! — сказал Мишутка.

— А тебе что?

— Мне ничего. А вот ты этот, как это называется... Брехун! Вот!

—  Сами вы брехуны!

— Уходи! Не желаем с тобой на лавочке сидеть.

— Я и сам не стану с вами сидеть.

Игорь встал и ушёл. Мишутка и Стасик тоже пошли домой. По дороге им попалась палатка с мороженым. Они остановились, стали рыться в карманах и считать, сколько у них денег. У обоих набралось только на одну порцию мороженого.

— Купим порцию и разделим пополам, — предложил Игорь.

Продавщица дала им мороженое на палочке.

— Пойдём домой, — говорит Мишутка, — разрежем но­жом, чтоб было точно.

— Пойдём.

Рис. Г. ВалькаРис. Г. ВалькаНа лестнице они встретили Иру. Глаза у неё были за­плаканные.

— Ты чего ревела? — спрашивает Мишутка.

— Меня мама гулять не пускала.

—  За что?

— За варенье. А я его и не ела. Это Игорь на меня наговорил. Наверное, сам съел, а на меня свалил.

— Конечно, Игорь съел. Он сам нам хвастался. Ты не плачь. Пойдём, я тебе свою полпорцию мороженого дам, — сказал Мишутка.

—  И я тебе свою полпорцию отдам, вот только попро­бую разочек и отдам, — пообещал Стасик.

— А вы разве не хотите сами? 

 

— Не хотим. Мы уже по десять порций съели сегод­ня, — сказал Стасик.

— Давайте лучше это мороженое на троих разделим, — предложила Ира.

— Правильно! — сказал Стасик. — А то у тебя заболит горло, если ты одна всю порцию съешь.

Пошли они домой, разделили мороженое на три части.

— Вкусная штука! — сказал Мишутка. — Я очень люб­лю мороженое. Один раз я съел целое ведро мороженого.

— Ну, ты выдумываешь всё! — засмеялась Ира. — Кто тебе поверит, что ты ведро мороженого съел!

— Так оно ведь совсем маленькое было, вёдрышко! Такое бумажное, не больше стакана..

  

 

ЖИВАЯ ШЛЯПА

(Н. Носов) 

 

Рис. Г. ВалькаРис. Г. Валька

Шляпа лежала на комоде, котёнок Васька сидел на полу возле комода, а Вовка и Вадик сидели за столом и рас­крашивали картинки. Вдруг позади них что-то плюхну­лось — упало на пол. Они обернулись и увидели на полу возле комода шляпу.

Вовка подошёл к комоду, нагнулся, хотел поднять шля­пу— и вдруг как закричит:

— Ай-ай-ай! — и бегом в сторону.

— Чего ты? — спрашивает Вадик.

— Она жи-жи-живая!

— Кто живая?

— Шля-шля-шля-па.

— Что ты! Разве шляпы бывают живые?

— По-посмотри сам!

Вадик подошёл поближе и стал смотреть на шляпу. Вдруг шляпа поползла прямо к нему. Он как закричит:

— Ай! — и прыг на диван. Вовка за ним.

Шляпа вылезла на середину комнаты и остановилась. Ребята смотрят на неё и трясутся от страха. Тут шляпа повернулась и поползла к дивану.

— Ай! Ой! — закричали ребята.

Рис. Г. ВалькаРис. Г. Валька

Соскочили с дивана — и бегом из комнаты. Прибежали на кухню и дверь за собой закрыли.

— Я у-у-хо-хо-жу! — говорит Вовка.

— Куда?

— Пойду к себе домой.

— Почему?

— Шляпы бо-боюсь! Я первый раз вижу, чтоб шляпа по комнате ходила.

— А может быть, её кто-нибудь за верёвочку дёргает?

— Ну, пойди посмотри.

— Пойдём вместе. Я возьму клюшку. Если она к нам полезет, я её клюшкой тресну.

— Постой, я тоже клюшку возьму.

— Да у нас другой клюшки нет.

—  Ну, я возьму лыжную палку.

Они взяли клюшку и лыжную палку, приоткрыли дверь и заглянули в комнату.

— Где же она? — спрашивает Вадик.

— Вон там, возле стола.

— Сейчас я её как тресну клюшкой! — говорит Ва­дик.— Пусть только подлезет ближе, бродяга такая!

Но шляпа лежала возле стола и не двигалась.

— Ага, испугалась! — обрадовались ребята. — Боится лезть к нам.

—  Сейчас я её спугну, — сказал Вадик.

Он стал стучать по полу клюшкой и кричать:

— Эй ты, шляпа!

Но шляпа не двигалась.

— Давай наберём картошки и будем в неё картошкой стрелять, — предложил Вовка.

Рис. Г. ВалькаРис. Г. Валька

Они вернулись на кухню, набрали из корзины картош­ки и стали швырять её в шляпу. Швыряли, швыряли, на­конец Вадик попал. Шляпа как подскочит кверху!

—  Мяу! — закричало что-то.

Глядь, из-под шляпы высунулся серый хвост, потом ла­па, а потом и сам котёнок выскочил.

—  Васька! — обрадовались ребята.

—  Наверно, он сидел на полу, а шляпа на него с ко­мода упала, — догадался Вовка.

Вадик схватил Ваську и давай его обнимать:

—  Васька, миленький, как же ты под шляпу попал?

Но Васька ничего не ответил. Он только фыркал и жмурился от света.

 

 

 

ЗАМАЗКА

(Н. Носов)

 

Худ. Е. МигуновХуд. Е. МигуновОднажды стекольщик замазывал на зиму рамы, а Костя и Шурик стояли рядом и смотрели. Когда стекольщик ушёл, они отковыряли от окон замазку и стали лепить из неё зверей. Только звери у них не получились. Тогда Костя слепил змею и говорит Шурику:

— Посмотри, чти у меня получи­лось.

Шурик посмотрел и говорит:

— Ливерная колбаса.

Костя обиделся и спрятал замазку в карман.

Потом они пошли в кино. Шурик всё беспокоился и спрашивал:

— Где замазка?

А Костя отвечал:

— Вот она, в кармане. Не съем я её!

В кино они взяли билеты и купили два мятных пряника. Вдруг зазвонил звонок. Костя бросился занимать ме­сто, а Шурик где-то застрял. 

Вот Костя занял два места. На одно сел сам, а на другое положил замазку. Вдруг пришёл незнакомый гражданин и сел на замазку.

Худ. Е. МигуновХуд. Е. Мигунов

Костя говорит:

— Это место занято, здесь Шурик сидит.

— Какой такой Шурик? Здесь я сижу, — сказал гражданин.

Тут прибежал Шурик и сел рядом с другой стороны.

— Где замазка? — спрашивает.

— Тише! — прошептал Костя и покосился на гражданина.

— Кто это? — спрашивает Шурик.

— Не знаю.

Худ. Е. МигуновХуд. Е. Мигунов

— Чего ж ты его боишься?

— Он на замазке сидит.

— Зачем же ты отдал ему?

— Я не давал, а он сел.

— Так забери!

Тут погас свет и началось кино.

— Дяденька, — сказал Костя, — отдайте замазку.

— Какую замазку?

— Которую мы из окна выковы­ряли.

— Из окна выковыряли?

— Ну да. Отдайте, дядя!

— Да я ведь не брал у вас!

—  Мы знаем, что не брали. Вы си­дите на ней.

—  Сижу?!

Худ. Е. МигуновХуд. Е. Мигунов

—  Нуда.

Гражданин подскочил на стуле.

— Чего же ты раньше молчал, негодный?

— Так я ведь говорил вам, что место занято.

— Когда же ты говорил? Когда я сел уже!

— Я же не знал, что вы сядете?

Гражданин встал и принялся ша­рить на стуле.

— Ну, где же ваша замазка, злодеи? — проворчал он.

— Постойте, вот она! — сказал Костя.

 — Где?

— Вот, на стуле размазалась. Мы сейчас счистим.

— Счищайте скорей, негодные! — кипятился гражданин.

— Садитесь! — кричали сзади.

— Не могу, — оправдывался гражданин. — У меня тут замазка.

Наконец ребята соскоблили за­мазку.

— Ну, теперь хорошо, — сказали они. — Садитесь.

Гражданин сел.

Стало тихо. Костя уже хотел смотреть кино, но тут послышался шёпот Шурика:

Худ. Е. МигуновХуд. Е. Мигунов

— Ты уже съел свой пряник?

— Нет ещё. А ты?

— Я тоже нет. Давай есть.

— Давай.

Послышалось чавканье. Костя вдруг плюнул и прохрипел:

— Послушай, у тебя пряник вкус­ный?

— Угу.

— А у меня невкусный. Мягкий ка­кой-то. Наверно, растаял в кармане.

— А замазка где?

— Замазка вот, в кармане... Толь­ко постой! Это не замазка, а пряник. Тьфу! В темноте перепутал,
пони­маешь, замазку и пряник. Тьфу! То-то я гляжу, что она невкусная!

Костя со злости швырнул замазку на пол.

— Зачем же ты её бросил? — спросил Шурик.

— А на что мне она?

— Тебе не нужна, а мне нужна, — проворчал Шурик и полез под стул искать замазку. — Где же она? —
сер­дился он. — Вот ищи теперь.

Худ. Е. МигуновХуд. Е. Мигунов

— Сейчас я найду, — сказал Костя и тоже исчез под стулом.

— Ай! — послышалось вдруг отку­да-то снизу. — Дядя, пустите!

— Кто это там?

— Это я.

— Кто — я?

— Я, Костя. Пустите меня!

— Да я ведь не держу тебя.

— Вы мне на руку наступили!

— Чего ж ты полез под стул?

— Я замазку ищу.

Костя пролез под стулом и встре­тился с Шуриком нос к носу.

— Кто это? — испугался он.

— Это я, Шурик.

— А это я, Костя.

Худ. Е. МигуновХуд. Е. Мигунов

— Нашёл?

— Ничего не нашёл.

— И я не нашёл.

— Давай лучше кино смотреть, а то все пугаются, в лицо ногами ты­кают, думают — собака.

Костя и Шурик пролезли под стульями и уселись на свои места. Перед ними на экране мелькнула надпись: «Конец».

Публика бросилась к выходу. Ре­бята вышли на улицу.

— Что это за кино мы смотрели? — говорит Костя. — Я что-то ничего не разобрал.

— А я, думаешь, разобрал? — ответил Шурик. — Какая-то чепуха на постном масле. Показывают же такие картины!

 

 

к содержанию