Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.
>

Первые дни Октября

(В.Д. Бонч-Бруевич)

 

Худ. Е.МешковХуд. Е.МешковПервые дни Октябрьской революции. Петроград в вол­нении. Все чего-то ждут. Смольный кипит народом... Здесь, в Смольном, расположился главный штаб боль­шевиков: Военно-революционный комитет. Тут же на­ходился и Владимир Ильич. Он приветливо здоровался с приходящими, расспрашивал их обо всех событиях дня и больше всего — о том, что делается там, у Зим­него дворца и на подступах к нему.

Весть о том, что Владимир Ильич в Смольном, быст­ро разнеслась среди большевиков. Многие хотели его видеть и приходили сюда. В комнату стали заглядывать и посторонние. Особенно в неё стремились попасть кор­респонденты различных газет, в том числе и иностран­ных.

Худ. Е.МешковХуд. Е.МешковОни, очевидно, заметили, что именно сюда идёт мно­го народу, что здесь действует руководящий центр вос­стания.

Необходимо было ввести надёжную охрану. 

В одной из комнат Смольного расположилось более пятисот вооружённых рабочих. Это были красногвар­дейцы.

Для охраны решено было отобрать из них человек семьдесят пять.

Молодой, лет тридцати, красавец рабочий, с вью­щимися из-под шапки кудрями, спокойно отдаёт команду:

— Стройся!

Мгновенно все на местах. Тишина: ни шороха, ни звука. У дверей замерли часовые. Командир сообщает, что нужно семьдесят пять человек, готовых на всё, даже на смерть.

Весь отряд сделал шаг вперёд и замер. Командир отобрал людей, назначил начальника и двух человек на смену ему.

— В случае чего...— хмуро заметил он и умолк.

Сейчас же заготовили пропуска. Пропуск № 1 выда­ли Владимиру Ильичу.

— Что это? Пропуск? Зачем? — спросил Владимир Ильич.

Худ. Е.МешковХуд. Е.Мешков— Необходимо. На всякий случай... Уже создана охрана Смольного. Прошу взглянуть...

Владимир Ильич выглянул в дверь и увидел отряд, стоявший в безукоризненном военном строю.

— Какие молодцы! Приятно смотреть! — восхищён­но сказал он.

Часовые стали у входной двери снаружи и внутри комнаты.

Начальник сейчас же установил связь с центральным отрядом.

Народ всё прибывал и прибывал.

Худ. Е.МешковХуд. Е.МешковГвардейскому Павловскому полку, присоединивше­муся к революционным войскам, был отдан приказ за­нять улицы, прилегающие к Зимнему. Полк залёг около самого дворца.

Подошли матросы. Они сразу же, не останавлива­ясь, быстрыми перебежками пересекли Дворцовую пло­щадь и заняли подступы к Зимнему. Начался штурм. Он продолжался несколько часов. 

Увлекая за собой солдат Пав­ловского полка и красногвардей­цев, матросы сильным ударом раскрыли огромные двери двор­ца и ворвались во внутренние помещения.

На Неве пришвартовался крейсер «Аврора». Ему дано бы­ло распоряжение повернуть ору­дия на дворец. Такое же прика­зание получила и Петропавлов­ская крепость.

Пушки «Авроры» и Петро­павловской крепости возвестили о начале штурма. 

Худ. Е.МешковХуд. Е.Мешков

Красногвар­дейцы, матросы и солдаты заня­ли главнейшие пункты Зимне­го — лестницы, ходы и выходы. В эту ночь, с 25 на 26 октября, Зимний дворец был взят револю­ционными большевистскими вой­сками. Временное правительство было арестовано и отправлено под караулом в Петропавлов­скую крепость.

Керенский, переодевшись в женское платье, тайным ходом вышел из Зимнего дворца и бе­жал в автомобиле американско­го посольства.

Скорым военным шагом по коридору торопится солдат-са­мокатчик, одетый в чёрную ко­жаную куртку и такие же шаро­вары. Через плечо у него дорож­ная сумка, которую он придер­живает левой рукой. 

— Где штаб Военно-революционного комитета? — обращается он к двум красногвардейцам, стоящим на часах у дверей.

— А тебе кого?

— Ленина! Донесение!..

Часовой оборачивается и говорит товарищу:

Худ. Е.МешковХуд. Е.Мешков— Так что требуется разводящий... Прибыл курьер. Без пропуска... В штаб. Требует Ленина...

Вышел разводящий, спросил, откуда и от кого курьер.

— Из Зимнего дворца... От главнокомандующего Подвойского.

— Идём...

— Донесение! — говорит самокатчик, входя в дверь соседней комнаты. — Требуется Ленин.

Владимир Ильич подходит:

— Что скажете, товарищ?

—  Вы и есть Ленин?

Самокатчик с любопытством смотрит на Владимира Ильича; глаза его радостно поблёскивают. Он быстро отстёгивает клапан у сумки, достаёт листок бумаги, бе­режно подаёт его Владимиру Ильичу, берёт под козы­рёк и кратко рапортует:

Худ. Е.МешковХуд. Е.Мешков— Донесение!

— Благодарю, товарищ, — говорит Владимир Ильич и протягивает ему руку.

Тот смущён и жмёт руку Владимира Ильича обеими руками. Улыбается, снова берёт под козырёк, резко, по-военному, поворачивается кругом и бодрым шагом уходит.

На ходу он кладёт в сумку листок бумаги, на ко­тором расписался Владимир Ильич.

— «Зимний дворец взят, Временное правительство арестовано, Керенский бежал!» — вслух быстро читает Владимир Ильич донесение.

И только дочитал, как раздалось «ура», мощно под­хваченное красногвардейцами в соседней комнате.

— Ура! — неслось повсюду.

Часа в четыре ночи мы, утомлённые, но возбуждён­ные, стали расходиться из Смольного. Я предложил Владимиру Ильичу поехать ко мне ночевать. Заранее позвонив в Рождественский район, я поручил боевой дружине проверить разведкой улицы.

Худ. Е.МешковХуд. Е.МешковМы вышли из Смольного. Город был не освещён. Мы сели в автомобиль и поехали ко мне домой.

Владимир Ильич, видимо, очень устал и подрёмывал в автомобиле. Поужинали кое-чем. Я постарался предо­ставить всё для отдыха Владимира Ильича. Еле удалось уговорить его занять мою кровать в отдельной неболь­шой комнате, где к его услугам были письменный стол, бумага, чернила и библиотека. Владимир Ильич согла­сился, и мы разошлись.

Я лёг в соседней комнате на диване и решил за­снуть только тогда, когда вполне удостоверюсь, что Владимир Ильич уже спит.

Для большей безопасности я запер входные двери на все цепочки, крючки и замки, привёл в боевую готов­ность револьверы, думая, что ведь могут вломиться, арестовать, убить Владимира Ильича — всего можно ожидать!

На всякий случай тотчас же записал на отдельную бумажку все известные мне телефоны товарищей, Смольного, районных рабочих комитетов и профсоюзов. «Чтобы впопыхах не перезабыть»,— подумал я.

Владимир Ильич у себя в комнате погасил уже электричество. Прислушиваюсь: спит ли? Ничего не слышно. Начинаю дремать, и, когда вот-вот должен был заснуть, вдруг блеснул свет у Владимира Ильича.

Я насторожился. Слышу, как почти бесшумно встал он с кровати, тихонько приоткрыл дверь ко мне и, убе­дившись, что я «сплю», тихими шагами, на цыпочках, чтобы никого не разбудить, подошёл к письменному столу. Сел за стол, открыл чернильницу и углубился в работу, разложив какие-то бумаги. Всё это мне видно было в приоткрытую дверь.

Худ. Е.МешковХуд. Е.МешковВладимир Ильич писал, перечёркивал, читал, делал выписки, опять писал и наконец, видимо, стал пере­писывать начисто.

Уже светало, стало сереть позднее петроградское осеннее утро, когда Владимир Ильич потушил огонь, лёг в постель и заснул. Забылся и я.

Утром я просил всех домашних соблюдать тишину, объяснив, что Владимир Ильич работал всю ночь и, несомненно, крайне утомлён.

Вдруг открылась дверь, и он вышел из комнаты, одетый, энергичный, свежий, бодрый, радостный, шутливый.

— С первым днём социалистической революции! — поздравил он всех.

На его лице не было заметно никакой усталости, как будто он великолепно выспался, а на самом деле спал самое большее два-три часа после напряжённого два­дцатичасового трудового дня.

Подошли товарищи. Когда собрались все пить чай и вышла Надежда Константиновна, ночевавшая у нас, Владимир Ильич вынул из кармана переписанные лист­ки и прочёл нам свой знаменитый Декрет о земле, над которым он работал в эти решающие дни. Вскоре мы двинулись в Смольный пешком, а потом сели в трам­вай. Владимир Ильич сиял, видя образцовый порядок на улицах.

Вечером, на Втором Всероссийском съезде Советов, после принятия Декрета о мире, Владимир Ильич с осо­бой чёткостью прочёл Декрет о земле, с восторгом, единогласно принятый съездом.

 * * *

Владимир Ильич был очень взволнован тем, что оса­да Зимнего дворца, в котором засели юнкера, охраняю­щие Временное правительство, затягивается.

 

к содержанию