Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.
>
Рис. Н. ЧарушинаРис. Н. Чарушина

Кто о чем поет

(В. Бианки)

 

 

Слышишь, какая музыка гремит в лесу? Слушая её, можно подумать, что все звери, птицы и насекомые родились на свете певцами и музыкантами.

Может быть, так оно и есть: музыку ведь все любят, и петь всем хочется. Только не у каждого голос есть. Вот послушай, чем и как поют безголосые.

Рис. Н. ЧарушинаРис. Н. Чарушина

Лягушки на озере начали ещё с ночи. 

Надули пузыри за ушами, высунули головы из воды, рты приоткрыли...

— Ква-а-а-а!—одним духом пошёл из них воздух.

Рис. Н. ЧарушинаРис. Н. Чарушина

Услыхал их Аист из деревни, обрадовался: «Целый хор! Будет мне чем поживиться!» И полетел на озеро завтракать. Прилетел и сел на берегу. Сел и думает: «Неужели я хуже лягушек? Поют же они без голоса. Дай-ка и я попробую».

 

Поднял длинный клюв, застучал, затрещал одной его половинкой о другую, то тише, то громче, то реже, то чаще: трещотка трещит деревянная да и только! Так разошёлся, что и про завтрак свой забыл.

Рис. Н. ЧарушинаРис. Н. Чарушина

А в камышах стояла Выпь на одной ноге, слушала и думала: «Безголосая я цапля! Да ведь и Аист — не певчая птичка, а вон какую песню наигрывает».

И придумала: «Дай-ка на воде сыграю!»

Сунула в озеро клюв, набрала полный воды да как дунет в клюв! Пошёл по озеру громкий гул:

— Прумб-бу-бу-бумм!.. — словно бык проревел.

«Вот так песня! — подумал Дятел, услыхав Выпь из лесу. — Инструмент-то и у меня найдётся: чем дерево не барабан, а нос мой чем не палочка?»

Рис. Н. ЧарушинаРис. Н. Чарушина

Задом упёрся, передом откинулся, размахнулся го­ловой — как задолбит носом по суку! Точь-в-точь бара­банная дробь!

Вылез из-под коры Жук с предлинными усами. Закрутил, закрутил головой, заскрипела его жёсткая шея — тоненький-тоненький писк послышался.

Пищит усач, а всё напрасно: никто его писка не слышит. Шею натрудил, зато сам своей песней доволен.

А внизу под деревом из гнезда вылез Шмель и поле­тел петь на лужок.

Рис. Н. ЧарушинаРис. Н. Чарушина

Вокруг цветка на лужку кружит, жужжит жилкова­тыми жёсткими крылышками, словно струна гудит.

Разбудила шмелиная песня зелёную Саранчу в траве.

Стала Саранча скрипочки налаживать. Скрипочки у неё на крылышках, а вместо смычков — длинные зад­ние ножки коленками назад. На крыльях — зазубринки, а на лапках — зацепочки.

Трёт себе Саранча ножками по бокам, зазубринками за зацепочки задевает — стрекочет.

Саранчи на лугу много: целый струнный оркестр.

Рис. Н. ЧарушинаРис. Н. Чарушина«Эх, — думает Долгоносый Бекас под кочкой, — на­до и мне спеть! Только вот чем? Горло у меня не годится, нос не годится, шея не годится, крылышки не годятся, лапки не годятся... Эх! Была не была — полечу, не смолчу, чем-нибудь да закричу!»

Выскочил из-под кочки, залетел под самые облака. Хвост раскрыл веером, выпрямил крылышки, повернул­ся носом к земле, понёсся вниз, переворачиваясь с боку на бок, как брошенная с высоты дощечка. Головой воздух рассекает, а в хвосте у него тонкие, узкие пёрышки ветер перебирает.

И слышно с земли, будто в вышине барашек запел, заблеял.

А это Бекас.

Отгадай, чем он поёт?

Хвостом!

 

к содержанию