Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.
>

Королевские зайцы

(П.К.Асбьёрнсен)

 

У одного старика было три сына. Старшего звали Пер, среднего — Поль, а младшего Эспен, по прозванью Леже­бока. Хотя, если правду говорить, все трое были поря­дочные лентяи. Делать они ничего не хотели потому, что для всякой работы они, видите ли, были слишком хороши, а для них всякая работа была слишком плоха.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.БрюхановаКак-то раз услышал старший брат Пер, что король ищет пастуха для своих зайцев, и говорит:

—    Вот эта работа по мне! Ни забот, ни хлопот. Зайцы ведь не коровы, не лошади: их ни купать, ни поить, корму им не задавать... А честь не малая — как-никак самому королю служишь!

Отец стал его отговаривать.

—    Да куда тебе, сынок, в пастухи наниматься! Зайцев пасти — не то что галок в небе считать. Ты вот с утра до вечера на лежанке валяешься, так тебе с боку на бок и то повернуться лень, а пойдешь в заячьи пастухи,— только успевай во все стороны вертеться.

Но сколько ни говорил отец, лишь напрасно слова тратил.

Уж если Пер что-нибудь вбил себе в голову,— значит, так тому и быть. Вскинул он дорожный мешок за плечи и пошел наниматься к королю.

Шел он, шел и зашел так далеко, что дальше, кажется, уж некуда. Вдруг видит: у самой дороги стоит пень, а возле пня — старуха. Топчется старуха на одном месте, а отойти не может, будто кто ее привязал. Только на самом деле никто ее не привязывал, а просто это нос у нее в расщелину попал,— вот ей и не отойти от пня.

Как увидел это Пер — давай хохотать!

Рассердилась старуха.

—    Ну чего зубы скалишь? — говорит. — Ты бы лучше помог мне. Вот уже сто лет прошло, а я дальше своего носа ничего не вижу. Крошки во рту не держала, мако­вой росинки не отведала.

Пер захохотал пуще прежнего.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.Брюханова—    Вот это потеха так потеха!.. Ну, коли ты сто лет терпела, так можешь еще сто потерпеть! — сказал Пер. И пошел дальше.

Пришел он в королевский замок и потребовал, чтобы его провели прямо к королю.

Король сидел на золотом троне в короне и мантии.

Он милостиво принял Пера, и они быстро обо всем сго­ворились. Работы от Пера не требовалось никакой, только пасти зайцев, а еду и жалованье король назначил ему прямо королевские. Правда, король сказал, что, если хоть один заяц из его королевского стада пропадет, у Пера вырежут из спины три ремня, а самого его бросят живым в змеиный ров. Ну да Пера не так-то легко было запу­гать. Он и слушать про это не стал и сразу потребовал себе королевский ужин.

На другой день Пер отправился пасти зайцев.

Зайцы оказались послушными и смирными, как ягнята. Они чинно шли по лугу, и ни один не отбился от стада даже на полшага. Но едва только Пер дошел до леса, как зайцы, словно за ними неслась стая гончих, бросились врассыпную, кто куда. Пер с ног сбился, гоняясь за ними, да где там! Разве зайца догонишь!

Целый день бегал Пер по холмам, по горам, но не поймал даже самого маленького зайчонка. Так и вер­нулся он в королевский замок один, без стада.

А в замке его уже поджидал палач с острым ножом в руках. Палач вырезал у Пера из спины три ремня и бросил Пера в змеиный ров.

Одним словом, что король пообещал, то Пер и получил.

Прошло немного времени, и стал средний брат Поль собираться в путь-дорогу. Тоже легкой работы захотел.

Уж как только отец его не отговаривал! Но Поль, так же как и Пер, и слушать его не стал. Вскинул Поль дорож­ный мешок за спину и пошел наниматься в королевские пастухи. Ну, про это и рассказывать долго не стоит. Все, что случилось с Пером, случилось и с Полем.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.БрюхановаПо дороге увидел он ту же самую старуху и пожелал ей — так же, как и его старший братец — простоять, не сходя с места, еще сто лет.

Потом он пришел в королевский замок, нанялся в па­стухи, утром вышел из ворот замка с целым стадом, а вечером вернулся в королевский замок без единого зайца.

Ну и дальше все было точь-в-точь, как с его старшим братом: вырезали у Поля из спины три ремня, а самого его бросили в змеиный ров.

Пришло время Эспену собираться в путь.

—    Чем я хуже братьев? — говорит Эспен.— Зайцев пасти — дело не трудное. Лежи себе, полеживай, грейся на солнышке да по сторонам поглядывай. От такой работы грех отказаться.

—   Да что ты, сынок! — говорит ему отец.—Не берись не за свое дело, не по тебе эта работа. За таким зверем, как заяц, не то что бегать — птицей летать надо. А ты, как муха, прилипшая к смоле, ползаешь. К ногам у тебя словно гири стопудовые привязаны. Зайца поймать — не то что блоху рукавицей убить. Пропадешь ты, как про­пали твои старшие братья. Лучше бы ты дома сидел. А работа и здесь найдется.

Но Эспен и слушать отца не стал. Недолго думая, вскинул он дорожный мешок за плечи и отправился в путь.

Шел он, шел и порядком проголодался. Вдруг видит — у дороги стоит пень.

„Вот сяду я на этот пенечек да и подкреплюсь немного",—думает Эспен.

Подходит — что за диво! — старуха носом в пень вросла.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.Брюханова—   Добрый день, бабушка! — говорит Эспен.— Что это ты тут стоишь? Носик свой точишь?

—    Какое там — нос точу! Хотела я себе щепок нако­лоть, обед сготовить,— говорит старуха,— да и попала невзначай носом в щель. Сто лет возле этого пня стою, сто лет не пила, не ела и никто не пожалел,— ты первый ласковое слово сказал. Сослужи мне, добрый человек, службу, помоги нос вытащить, а уж я тебя отблагодарю, в долгу не останусь.

Ну, Эспен живо скинул мешок, вогнал в расщелину пня толстый клин,—старуха и вытащила нос из щели.

—    А теперь, бабушка,— говорит Эспен, — давай заку­сим. Самое время сейчас завтракать.

Достал Эспен из мешка хлеб и сало и протянул ста­рухе. Сами понимаете, уговаривать ее не пришлось — за сто лет порядком проголодалась!

Поела старуха как следует и говорит:

—    Ну, парень, ты меня пожалел, от беды избавил, и я тебя пожалею, от беды спасу. На вот, возьми эту дудочку. Эта дудочка не простая. Свистнешь в один конец —все от тебя мигом разбегутся, свистнешь в другой конец — все к тебе назад прибегут. Да к тому же эта дудочка никогда не потеряется: продашь ли ты ее, или обронишь, или выманят ее у тебя,— она все равно к тебе вернется.

—    Вот это подарок! — говорит Эспен.—Спасибо тебе, бабушка!

Он засунул дудочку поглубже за пазуху,— потому что хоть и волшебная она, хоть и не мог никто ее украсть, а все-таки лучше ее от чужих глаз подальше припря­тать,— потом распрощался со старухой и пошел своей дорогой.

Приходит он к королевскому замку, а там его как раз и ждали. Король сразу нанял его в пастухи, положил ему хорошее жалованье и даже пообещал отдать за него принцессу, если только он будет исправно пасти зайцев.

—    Ну, а если не убережешь стадо,— сказал король,— тогда пеняй на себя: вырежут у тебя из спины три ремня, а самого тебя бросят в змеиный ров.

—    Что ж, согласен! — сказал Эспен.— А теперь давай­те-ка мне скорее ужинать, а то с дороги я очень про­голодался.

Поел Эспен, поспал, а утром, чуть свет, повел зайцев на луг. Да прежде чем за ворота замка выйти, говорит королевским слугам:

—     А ну-ка, сосчитайте ваших зайцев, чтобы потом лишних споров-разговоров не было.

—     Чего там считать,— говорят ему слуги,— они у нас давно пересчитаны. Ровным счетом девяносто девять зайцев.

—    Ну, девяносто девять так девяносто девять.

Ушел Эспен.

А король, чуть только закрылись за ним ворота, при­казал сейчас же точить нож, да поострее! Король отлично знал, что никакому пастуху не уберечь зайцев,— будь их девяносто девять или сто, или десять — все равно.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.БрюхановаТем временем Эспен преспокойно пас себе зайцев.

Зайцы шли по лугу так чинно и послушно, словно они были не зайцы, а смирные овечки. Ни один не отобьется, не вырвется, все друг к другу жмутся, один другого дер­жится.

Так потихонечку, полегонечку добрел Эспен со своим стадом до опушки леса. И тут, словно бес какой вселился в зайцев, все кинулись врассыпную.

Да только Эспен не стал особенно горевать.

—    Скачите,— говорит,— себе на здоровье куда ваши косые глаза глядят.

Достал он свою дудочку, да еще и посвистел зайцам вслед, чтобы они подальше убрались и не мелькали перед глазами.

А сам преспокойно улегся на травке, да так и проспал весь день.

Вечером, когда солнце спряталось за горами, Эспен снова достал свою дудочку и только свистнул разок, как все зайцы сбежались на лужайку. Да мало того, что сбе­жались, а еще выстроились рядами, точь-в-точь как сол­даты на параде.

— Ну, теперь — шагом марш!— скомандовал Эспен и повел зайцев в королевский замок.

В это самое время король, королева и принцесса вышли из своих покоев, чтобы поглядеть, как палач будет расправляться с Эспеном. И вдруг видят: идет себе по дороге Эспен, а за ним — в целости и сохранности — зая­чье стадо. Все так удивились, что глазам своим не пове­рили. Да и было чему удивляться! Зайцы шли в ногу, точно солдаты, а впереди шагал Эспен и наигрывал на дудочке марш.

У ворот замка Эспен остановился и скомандовал:

—    Раз! Два! Смирно!

И зайцы, притопнув лапками, остановились и замерли.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.БрюхановаТут уж король не выдержал и, забыв о своем коро­левском достоинстве, принялся сам считать зайцев.

Как только он не старался! И справа налево считал, и слева направо пересчитывал, и с начала до конца, и с конца до начала, а все-таки зайцев было ровно девяно­сто девять, откуда ни считай, и ни одним меньше.

Тогда королева и принцесса тоже стали пересчитывать зайцев. Но и это не помогло ни на волос, — зайцев было ровно девяносто девять.

—    Я вижу, ты неплохой пастух,— проворчал король и, не глядя на Эспена, пошел в замок. Король был очень не­доволен.

А принцесса подумала: „Вот это молодец так моло­дец!"— и ласково взглянула на Эспена.

На другой день Эспен снова пошел в лес со своим стадом.

Зайцев он разогнал подальше, чтобы они не мелькали у него перед глазами, а сам опять улегся на травке.

Солнышко ласково припекало, земляники кругом было столько, что Эспен, не сходя с места, собирал ее целыми пригоршнями, под боком у него была сумка, доверху набитая и печеным, и соленым, и жареным, а в кармане лежала волшебная дудочка.

Кажется, чего уж лучше! И в самом деле, Эспен ничего лучшего и пожелать не мог!

А король тем временем не знал ни одной спокойной минуты. Он даже от завтрака отказался и все думал да раздумывал, как это Эспен ухитрился собрать всех зайцев. А так как додуматься он все равно не мог, то он решил сделать вот что: подослать к Эспену фрейлину, чтобы она выведала у Эспена его секрет.

Фрейлина не очень-то обрадовалась такому поручению.

Слыханное ли дело, чтобы первая фрейлина королев­ского двора разговаривала с простым пастухом! Но король не любил, когда с ним спорили, и фрейлине пришлось пойти.

С кочки на кочку, от цветочка к цветочку, точно стре­коза, запрыгала она по лужайке и наконец добралась до опушки леса.

Разговор она начала издалека.

—    Добрый день, Эспен!

—    Добрый день, фрейлина!

—    Не правда ли, какая хорошая погода, Эспен!

—    Ваша правда, отличная погода, фрейлина!

—    И птички как хорошо поют!

—    Прекрасно поют, фрейлина!

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.Брюханова

Фрейлина замолчала, не зная, что бы еще сказать.

И Эспен молчал.

—    Послушай, Эспен, а что ты тут делаешь? — спро­сила наконец фрейлина.

—    Как видите, пасу зайцев.

—    Да ведь они у тебя все разбежались,— засмеялась фрейлина.—Я ни одного не вижу.

—    Что ж, что разбежались,—сказал Эспен.— Когда надо будет, я их позову, они все и сбегутся ко мне.

—    Это удивительно! — воскликнула фрейлина.— И по­чему это зайцы тебя слушаются?

—    Да они не меня слушаются, а мою дудочку,— ска­зал Эспен.— Вот, поглядите сами.

Эспен дунул в свою дудочку, и верно,— все зайцы мигом сбежались на лужайку.

—    А хотите, дуну еще раз, и все зайцы снова раз­бегутся.

Эспен дунул еще раз, и верно,—все зайцы разбе­жались.

—    Ах, Эспен, что за прелесть эта дудочка,— восклик­нула фрейлина.— Не продашь ли ты ее? Я охотно дам тебе за эту дудочку сто талеров.

—    Сто талеров, пожалуй, маловато за такую дудоч­ку,— сказал Эспен.

—    Да что ты, Эспен! Надо все-таки и совесть иметь! Ты только подумай — сто талеров! Тебе, верно, и не сни­лись такие деньги!

—    Что правда, то правда,— больше одного талера я никогда ни во сне, ни наяву не видал. Ну ладно, давайте мне сто талеров, а в придачу снимите-ка с меня сапоги. Жара такая, что шевельнуться неохота.

Ух как рассердилась фрейлина!

—    Невежа! Грубиян! Как ты смеешь!.. Чтобы я, первая фрейлина королевского двора, снимала сапоги с какого-то пастуха!..

—    Да ведь я вас не заставляю, — сказал Эспен.— Не хотите, не надо. Только дудочку я иначе не отдам.

Фрейлина чуть не заплакала от досады.

Нет, она ни за что не станет снимать сапоги с этого невежи! Во-первых, она знатная дама, первая фрейлина при дворе короля. Во-вторых, кто-нибудь может увидеть это, и тогда все придворные поднимут ее на смех...

Но что там ни говори, а ведь без дудочки нельзя в замок вернуться.

Она поглядела по сторонам. Нигде никого не было.

—    Давай сюда ногу! — решительно сказала фрейлина.

Она зажмурила покрепче глаза, чтобы даже самой не видеть того, что делает, и стащила с Эспена сапоги — спер­ва левый, потом правый.

Наконец все было кончено. Фрейлина отсчитала сто талеров, получила взамен дудочку и, очень довольная тем, что все так хорошо обошлось, побежала домой.

Но все обошлось не так уж хорошо. Когда фрейлина пришла в замок, дудочки у нее не было.

Она готова была поклясться чем угодно, что не поте­ряла дудочку, а все-таки дудочки у нее не было. И в этом нет ничего удивительного. Ведь фрейлина не знала, что дудочка эта — самая волшебная из всех волшебных дудо­чек на свете и что она всегда возвращается к своему хозяину, кто бы ее ни взял, куда бы ни спрятал.

Так оно и случилось. Не прошло и пяти минут после того, как фрейлина ушла, а дудочка уже лежала в кар­мане у Эспена, и, когда наступил вечер, он опять собрал всех зайцев и привел их в королевский замок.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.БрюхановаНа следующий день король и королева решили подо­слать к Эспену принцессу:

—    Уж она-то выманит дудочку у Эспена,—сказала королева.

Принцесса сразу приступила к делу.

—    Послушай, Эспен,— сказала она голосом нежным, как пенье жаворонка, — я знаю, ты такой добрый, что не откажешь мне в просьбе. Моя фрейлина говорила, что у тебя есть чудесная дудочка. Продай мне эту дудочку! Я дам тебе за нее двести талеров.

—    Такую дудочку я бы никому и за тысячу талеров не уступил,— сказал Эспен.— Но вам, прекрасная прин­цесса, уж так и быть, отдам за двести, только вдобавок набейте-ка мне трубку да раскурите ее хорошенько.

—    Ты, кажется, с ума сошел!— закричала принцесса и даже топнула ножкой.— Я скажу моему отцу, чтобы он сегодня же отрубил тебе голову. Ты забываешь, что я принцесса!

—    Ну что ж, что принцесса,— преспокойно сказал Эспен. — А такой дудочки и у вас нет.

„Это верно",— подумала принцесса. Потом еще немного подумала и сказала:

—    Ну, ладно, давай сюда трубку.

Принцессе пришлось немало потрудиться, прежде чем она раскурила трубку. От горького дыма слезы ручьем катились у нее из глаз, а в носу у нее так щекотало, что она чихнула по крайней мере двадцать семь раз. И это еще не так много,— ведь она была самая настоящая прин­цесса, а принцессы трубок, как известно, не курят.

Наконец противная трубка раскурилась, принцесса отдала Эспену двести талеров, получила дудочку и бегом побежала домой.

Всю дорогу она так крепко сжимала кулак, в котором держала дудочку, что у нее даже рука онемела. И все-таки, когда принцесса вернулась в замок, оказалось, что дудочки у нее нет, словно она сквозь пальцы высколь­знула.

Тогда сама королева решила идти к пастуху.

Надо сказать, что королева была скуповата и никогда денег на ветер не бросала, но тут она сразу, не торгуясь, обещала Эспену триста талеров.

Но Эспену даже этого было мало. Он захотел, чтобы королева еще почистила ему куртку.

Сначала королева отказалась наотрез и даже припуг­нула пастуха змеиным рвом.

Но дудочку от Эспена надо было получить во что бы то ни стало.

Что же королеве оставалось делать, как не согласи­ться? И она согласилась.

Правда, куртку королева вычистила из рук вон плохо, но много с нее и нельзя было спрашивать,— ведь все-таки она была королева.

Получив дудочку, она крепко-накрепко завязала ее в свой шелковый носовой платок, а платок спрятала в кружевной рукав. Но это нисколько не помогло, и, когда королева вернулась в замок, платок был на месте, и за­вязан он был по-прежнему, а волшебной дудочки в нем не было.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.БрюхановаТут уж король совсем рассердился.

—     Что за ерунда! Я вижу, что у меня в королевстве никто ничего не умеет делать. Придется идти мне самому. Иначе мы так и не получим эту дурацкую дудочку.

И вот на следующее утро король отправился в лес.

Он милостиво кивнул Эспену и запросто уселся рядом с ним на травку.

Король угостил Эспена своим королевским табаком и даже дал ему затянуться из своей королевской трубки. Они беседовали как самые добрые друзья, и никто бы не сказал, что один из них —король, а другой — пастух.

Когда все любезности были закончены, король наконец приступил к делу.

— Послушай, Эспен,— сказал ок, пуская дым коль­цами,— говорят, у тебя есть какая-то дудочка.

— Да, есть, — сказал Эспен.— Она, правда, не золотая, но ни один король не отказался бы от такой дудочки.

И он вытащил ее из кармана.

Дудочка, и верно, на вид была неказистая.

Король долго рассматривал ее и для верности даже испробовал ее волшебную силу.  Дунул в один конец,— и все зайцы сбежались, дунул в другой, — все зайцы раз­бежались.

—    Да, отличная дудочка, — сказал король.— Я понимаю, что даром ты ее не отдашь. Но я король и во всем посту­паю по-королевски, — я даю тебе за эту дудочку тысячу талеров.

—    Тысяча талеров это, конечно, не мало, но для такой дудочки и тысяча талеров цена небольшая. Ну да вот что: видите, там на лугу пасется белая лошадь?

—     Конечно. Это моя королевская лошадь. Если хочешь, я дам тебе ее в придачу.

—     Нет уж, оставьте ее себе. А я хочу вот что: дайте мне тысячу талеров и поцелуйте эту лошадь, тогда дудочка будет ваша.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.БрюхановаКороль был очень смущен.

—     Послушай, Эспен, нельзя ли придумать какое-нибудь другое условие?

—    Нет, ни на что другое я не согласен,— сказал Эспен и лениво зевнул.

—    Ну а можно мне поцеловать лошадь через шелко­вый платок?

—    Через платок?— Эспен задумался.— А он королев­ский?

—    Ну конечно, королевский. Он мой, а я — король, значит, платок королевский.

—    Ладно, на это я согласен. Целуйте через платок.

И вот — вы только представьте себе! — король подо­шел к лошади, накрыл ей морду своим королевским плат­ком и звонко чмокнул лошадь три раза.

После этого он отсчитал Эспену тысячу талеров, взял дудочку, положил ее в кошелек, кошелек положил в карман, а карман застегнул на пуговицу. И не на какую-нибудь, а на королевскую, потому что у короля даже пуговицы коро­левские.

Вернувшись в замок, король позвал королеву, прин­цессу и фрейлину, расстегнул карман, вынул оттуда коше­лек, раскрыл его — и что же вы думаете? — дудочки в нем как не бывало.

Это было уж слишком!

Король так рассердился, что решил немедленно каз­нить Эспена.

Королева была совершенно согласна с королем, а это случалось не так уж часто.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.БрюхановаИ вот, когда поздно вечером Эспен привел заячье стадо в замок, рассерженный король сказал ему, что сегодня его казнят.

Эспен очень удивился.

—    Это несправедливо,— сказал он.— Я исправно пас заячье стадо, и теперь вы должны не казнить меня, а от­дать мне в жены свою дочь.

—    Пустяки,— ответил король,— сказал казню, значит, казню! Я король, и мое королевское слово неизменно. Раз­ве вот что: если ты сумеешь наговорить целую бочку лжи, да так, чтобы ложь через край потекла, тогда я тебя, пожалуй, помилую.

—    Ну, это проще простого! — сказал Эспен.— Прика­жите только выкатить бочку.

И он стал рассказывать обо всем, что с ним было: как он пошел наниматься в пастухи, как встретил на дороге старуху, которая прищемила себе нос, как он помог ей вытащить нос и в награду за это получил волшебную дудочку.

Все очень смеялись над небылицами, которые сочинял Эспен.

—    И вот,— рассказывал Эспен,— пришла ко мне пер­вая фрейлина королевского двора и стала просить эту дудочку. Ей так хотелось получить эту дудочку, что она даже согласилась прислуживать мне и сняла с меня сапо­ги — сперва левый, потом правый!

—    Неправда! — закричала фрейлина.

И все придворные закричали:

—    Неправда!

—    Ну, может быть, сперва правый, а потом левый! — сказал Эспен.

—    Неправда! Неправда! Он все лжет! — кричала фрей­лина чуть не плача.

—    Да ведь мне и велено говорить неправду,— сказал Эспен.— Целую бочку надо наполнить ложью! Слушайте-ка лучше, что было дальше. На другой день явилась ко мне принцесса. Чтобы получить волшебную дудочку, ей пришлось набить и раскурить мне трубку...

—    Это ложь! Как ты смеешь!— разгневанно закричала принцесса.

—    Ну конечно, ложь,— сказал Эспен.— Правдой бочку не наполнишь, вот я и плету невесть что... А потом при­шла ко мне сама королева...

—    Кажется, бочка уже совсем полна,— сказала коро­лева, с беспокойством поглядывая на Эспена.

—    Э, нет, еще далеко не с верхом,— сказал король.

Рис. Н.И.БрюхановаРис. Н.И.Брюханова—    Ну, раз не с верхом, надо еще врать,— сказал Эспен. — Так вот, пришла ко мне сама королева. Тор­говалась она и рядилась, словно на базаре, и все-таки пришлось ей выложить триста талеров и вычистить мне куртку.

Все придворные так и замерли, а Эспен как ни в чем не бывало спросил:

—    Ну, как там,— полна уже бочка?

—    Полна, совсем полна,— поспешно сказал король.

—    Нет, нет, еще не с верхом,— решительно сказала королева.

Эспен почесал затылок.

—    Что бы мне еще придумать? А, знаю! После всех пришел ко мне король. А как раз в это время на лугу паслась его белая лошадь...

—    Стой! Стой!— закричал король.— Не видишь, что ли, ложь через край бьет!..

Так и пришлось королю отдать принцессу за простого пастуха, да в придачу еще подарить половину королев­ства, чтобы жил там Эспен Лежебока как ему вздумается, а на его королевскую половину и не заглядывал.

 

к содержанию