Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

ДРУЖОК

(Н.Н. Носов)

 

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькЗамечательно нам с Мишкой жилось на даче! Вот где было раздолье! Делай что хочешь, иди куда хочешь. Можешь в лес за грибами ходить или за ягодами, или купаться в реке, а не хочешь купаться — так лови рыбу, и никто тебе слова не скажет.

Когда у мамы кончился отпуск и нужно было собираться обратно в город, мы даже загрустили с Мишкой. Тётя Наташа заметила, что мы оба ходим как в воду опущенные, и стала уговаривать маму, чтоб мы с Мишкой остались ещё пожить. Мама согласилась и договорилась с тётей Наташей, чтоб она нас кормила и всякое такое, а сама уехала.

Мы с Мишкой остались у тёти Наташи. А у тёти Наташи была собака Дианка. И вот как раз в тот день, когда мама уехала, Дианка вдруг ощенилась: шестерых щенков принесла.

Пятеро чёрных с рыжи­ми пятнами и один — совсем рыжий, только одно ухо у него было чёрное.

Тётя Наташа увиде­ла щенков и говорит:

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

— Чистое наказание с этой Дианкой! Каж­дое лето она щенков приносит! Что с ними де­лать, не знаю. Придётся их утопить.

— Зачем топить? — говорим мы с Мишкой. — Они ведь тоже хотят жить. Лучше отдать со­седям.

— Да соседи не хо­тят брать, у них своих собак полно, — сказала тётя Наташа. — А мне ведь тоже не надо столь­ко собак.

Мы с Мишкой стали просить:

— Тётечка, не надо их топить! Пусть они подрастут немножечко, а потом мы сами их ко­му-нибудь отдадим.

Тётя Наташа согласилась, и щеночки остались. Скоро они подросли, стали бегать по двору и лаять: «Тяф! Тяф»! — совсем как настоящие псы. Мы с Мишкой по целым дням играли с ними.

Тётя Наташа несколько раз напоминала нам, чтоб мы раз­дали щенков, но нам было жалко Дианку. Ведь она станет скучать по своим детям, думали мы.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

— Зря я вам поверила, — сказала тётя Наташа. — Теперь я вижу, что все щенки останутся у меня. Что я буду делать с такой оравой собак? На них одного корму сколько понадо­бится!

Пришлось нам с Мишкой браться за дело. Ну и помучились же мы! Никто не хотел брать щенков. Несколько дней подряд мы таскали их по всему посёлку и насилу пристроили трёх щенков. Ещё двоих мы отнесли в соседнюю деревню. У нас остался один щенок, тот, который был рыжий с чёрным ухом. Нам он больше всех нравился. У него была такая милая морда и очень красивые глаза, такие большие, будто он всё время чему-нибудь удивлялся.

Мишка никак не хотел расставаться с этим щенком и напи­сал своей маме такое письмо:

«Милая мамочка! Разреши мне держать щеночка маленького. Он очень красивый, весь рыжий, а ухо чёрное, и я его очень люблю. За это я тебя всегда буду слушаться, и буду хорошо учиться, и щеночка бу­ду учить, чтоб из него выросла хорошая, большая собака».

Мы назвали своего щеночка Дружком.

Мишка говорил, что купит книжку о том, как дрессиро­вать собак, и будет учить Дружка по книжке.

 

***

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькПрошло несколько дней, а от Мишкиной мамы так и не пришло ответа. То есть при­шло письмо, но в нём совсем ничего про Дружка не было. Мишкина мама писала, чтоб мы приезжали домой, потому что она беспокоится, как мы тут живём одни.

Мы с Мишкой в тот же день решили ехать, и он сказал, что повезёт Дружка без разреше­ния, потому что он ведь не виноват, раз письмо не дошло.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

Как же вы повезёте сво­его щенка? — спросила тётя Наташа. — Ведь в поезде не разрешают возить собак. Увидит кондуктор и оштрафует.

— Ничего, — говорит Мишка, — мы его в чемодан спрячем, никто и не увидит.

Мы переложили из Мишкиного чемодана все вещи ко мне в рюкзак, просверлили в чемодане дырки гвоздём, чтоб Дружок в нём не задохнулся, положили туда краюшку хлеба и ку­сок жареной курицы на случай, если Дружок проголодается, а Дружка посадили в чемодан и пошли с тётей Наташей на станцию.

Всю дорогу Дружок сидел в чемодане молча, и мы были уверены, что довезём его благополучно. На станции тётя Наташа пошла взять нам билеты, а мы решили посмотреть, что делает Дружок. Мишка открыл чемодан. Дружок спокойно ле­жал на дне и, задрав голову кверху, жмурил глаза от света.

— Молодец Дружок! — радовался Мишка. — Это такой ум­ный пёс!.. Он понимает, что мы его везём тайком.

Мы погладили Дружка и закрыли чемодан. Скоро подошёл поезд. Тётя Наташа посадила нас в вагон, и мы попрощались с ней. В вагоне мы выбрали для себя укромное местечко. Одна лавочка была совсем свободна, а напротив сидела старушка и дремала. Больше никого не было. Мишка сунул чемодан под лавку. Поезд тронулся, и мы поехали.

 

***

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькСначала шло всё хорошо, но на следующей станции стали садиться новые пассажиры. К нам подбежала какая-то длинноногая девчонка с косичками и затрещала, как сорока:

— Тётя Надя! Дядя Федя! Идите сюда! Скорее, скорее, здесь места есть!

Тётя Надя и дядя Федя пробрались к нашей лавочке.

— Сюда, сюда! — трещала девчонка. — Садитесь. Я вот здесь сяду с тётей Надечкой, а дядечка Федечка пусть сядет рядом с мальчиками.

— Не шуми так, Леночка, — сказала тётя Надя.

И они вместе сели напротив нас, рядом со старушкой, а дядя Федя сунул свой чемодан под лавку и сел рядом с нами.

— Ой, как хорошо! — захлопала в ладоши Леночка. — С одной стороны три дяденьки сидят, а с другой — три тётеньки.

Мы с Мишкой отвернулись и стали смотреть в окно. Снача­ла всё было тихо, только колёса постукивали. Потом под лавкой послышался шорох и начало что-то скрестись, словно мышь.

— Это Дружок! — зашептал Мишка.— А что, если кондук­тор придёт?

— Ничего, может быть, он и не услышит.

— А если Дружок лаять начнёт?

Дружок потихоньку скрёбся, будто хотел проскрести в че­модане дырку.

— Ай, мамочка, мышь! — завизжала эта егоза Леночка и стала поджимать под себя ноги.

— Что ты выдумываешь! — сказала тётя Надя.— Откуда тут мышь?

— А вот послушай! Послушай!

Тут Мишка изо всех сил стал кашлять и толкать чемодан ногой. Дружок на минуту успокоился, потом потихоньку заску­лил. Все удивлённо переглянулись, а Мишка поскорей стал те­реть по стеклу пальцем так, чтоб стекло визжало. Дядя Федя посмотрел на Мишку строго и сказал:

— Мальчик, перестань! Это на нервы действует.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

В это время сзади кто-то заиграл на гармошке, и Дружка не стало слышно. Мы обрадовались. Но гармошка скоро утихла.

— Давай будем песни петь! — шепчет Мишка.

— Неудобно,— говорю я.

— Ну, давай громко стихи читать.

— Ну, давай. Начинай.

Из-под лавки раздался писк. Мишка закашлял и поскорее начал стихи:

Травка зеленеет, солнышко блестит,
Ласточка с весною в сени к нам летит.

В вагоне раздался смех. Кто-то сказал:

— На дворе скоро осень, а у нас тут весна начинается!

Леночка стала хихикать и говорить:

— Какие мальчишки смешные! То скребутся, как мыши, то по стеклу пальцами скрипят, то стихи читают.

Но Мишка ни на кого не обращал внимания. Когда это стихотворение кончилось, он начал другое и отбивал такт ногами:

Как мой садик свеж и зелен!
Распустилась в нём сирень.
От черёмухи душистой
И от лип кудрявых тень.

— Ну, вот и лето пришло: сирень, видите ли, распусти­лась! — шутили пассажиры.

А у Мишки без всякого предупреждения грянула зима:

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя,
Плетётся рысью как-нибудь...

Скучная картина!
Тучи без конца.
Дождик так и льётся,
Лужи у крыльца...

Тут Дружок жалобно завыл в чемодане, и Мишка закричал что было силы:

Что ты рано в гости,
Осень, к нам пришла?
Ещё просит сердце
Света и тепла!

Старушка, которая дремала напротив, проснулась, заки­вала головой и говорит:

— Верно, деточка, верно! Рано осень к нам пришла. Ещё ребятишкам погулять хочется, покупаться да погреться на сол­нышке, а тут осень! Ты, миленький, хорошо стишки говоришь, хорошо!

И она принялась гладить Мишку по голове. Мишка неза­метно толкнул меня под лавкой ногой, чтоб я продолжал чтение, а у меня, как нарочно, все стихи выскочили из головы, только одна песня вертелась. Недолго 

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

А потом почему-то всё пошло шиворот-навыворот, и после зимы наступила вдруг осень:

раздумывая, я гаркнул что было силы на манер стихов:

Ах вы, сени, мои сени!
Сени новые мои!
Сени новые, кленовые, решётчатые!

Дядя Федя поморщился:

— Вот наказание! Ещё один исполнитель нашёлся!

А Леночка надула губки и говорит:

— Фи! Нашёл что читать! Какие-то сени!

А я отбарабанил эту песню два раза подряд и принялся за другую:

Сижу за решёткой, в темнице сырой,
Вскормлённый в неволе орёл молодой...

— Вот бы тебя засадить куда-нибудь, чтоб ты не портил людям нервы! — проворчал дядя Федя.

— Ты не волнуйся, — говорила ему тётя Надя.— Ребята стишки повторяют, что тут такого?

Но дядя Федя всё-таки волновался и тёр рукой лоб, будто у него голова болела. Я замолчал, но тут Мишка пришёл на помощь и стал читать с выражением:

Тиха украинская ночь.
Прозрачно небо, звёзды блещут...

— О! — засмеялись в вагоне. — На Украину попал! Куда- то ещё залетит?

На остановке вошли новые пассажиры:

— Ого, да тут стихи читают! Весело будет ехать.

А Мишка уже путешествовал по Кавказу:

Кавказ подо мною, один в вышине
Стою над снегами у края стремнины...

Так он объехал чуть ли не весь свет и попал даже на Се­вер. Там он охрип и снова стал толкать меня под лавкой но­гой. Я никак не мог припом­нить, какие ещё бывают стихи, и опять принялся за песню:

Всю-то я вселенную проехал, 
Нигде я милой не нашёл...

Леночка засмеялась:

— А этот всё какие-то пес­ни читает!

— А я виноват, что Мишка все стихи перечитал? — сказал я и принялся за новую песню:

Голова ль ты моя удалая,
Долго ль буду тебя я носить?

— Нет, братец, — провор­чал дядя Федя, — если будешь так донимать всех своими сти­хами, то не сносить тебе го­ловы!

Он опять принялся тереть рукой лоб, потом взял из-под лавки чемодан и вышел на пло­щадку.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

Поезд подходил к городу. Пассажиры зашумели, стали брать свои вещи и толпиться у выхода. Мы тоже схватили чемодан и рюкзак и стали пролезать на площадку. Поезд оста­новился. Мы вылезли из вагона и пошли домой. В чемодане было тихо.

— Смотри, — сказал Мишка, — когда не надо, так он мол­чит, а когда надо было молчать, он всю дорогу скулил.

— Надо посмотреть — может, он там задохнулся? — гово­рю я.

Мишка поставил чемодан на землю, открыл его... и мы остолбенели: Дружка в чемодане не было! Вместо него лежали какие-то книжки, тетради, полотенце, мыло, очки в роговой оправе, вязальные спицы.

— Что это? — говорит Миш­ка. — Куда же Дружок делся?

Тут я понял, в чём дело.

— Стой! — говорю. Да это ведь не наш чемодан!

Мишка посмотрел и гово­рит:

— Верно! В нашем чемода­не были дырки просверлены, и потом наш был коричневый, а этот рыжий какой-то. Ах я разиня! Схватил чужой чемо­дан!

— Бежим скорей обратно, может быть, наш чемодан так и стоит под лавкой,—сказал я.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькПрибежали мы на вокзал. Поезд ещё не ушёл. А мы забы­ли, в каком вагоне ехали. Ста­ли бегать по всем вагонам и заглядывать под лавки. Обыска­ли весь поезд. Я говорю:

— Наверное, его забрал кто-нибудь.

— Давай ещё раз пройдём по вагонам, — говорит Мишка.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

Мы ещё раз обыскали все вагоны. Ничего не нашли. Сто­им с чужим чемоданом и не знаем, что делать. Тут пришёл кондуктор и прогнал нас.

— Нечего, — говорит, — по вагонам шнырять!

Пошли мы домой. Я зашёл к Мишке, чтобы выгрузить из рюкзака его вещи. Мишкина мама увидела, что он чуть не пла­чет, и спрашивает:

— Что с тобой?

— Дружок пропал!

— Какой дружок?

— Ну, щенок. Не получала письма разве?

— Нет, не получала.

— Ну вот! А я писал.

Мишка стал рассказывать, какой хороший был Дружок, как мы его везли и как он потерялся.

Под конец Мишка расплакал­ся, а я ушёл домой и не знаю, что было дальше.

 

***

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькНа другой день Мишка прихо­дит ко мне и говорит:

— Знаешь, теперь выходит — я вор!

— Почему?

— Ну, я ведь чужой чемодан, взял.

— Ты ведь по ошибке.

— Вор тоже может сказать, что он по ошибке.

— Тебе ведь никто не гово­рит, что ты вор.

— Не говорит, а всё-таки со­вестно. Может быть, тому чело­веку этот чемодан нужен. Я дол­жен вернуть.

— Да как же ты найдёшь это­го человека?

— А я напишу записки, что нашёл чемодан, и расклею по все­му городу. Хозяин увидит запи­ску и придёт за своим чемоданом.

— Правильно! — говорю я.— Давай записки писать.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

Нарезали мы бумаги и стали писать:

«Мы нашли чемодан в вагоне. Получить у Миши Козлова. Песчаная улица, № 8, кв. 3».

Написали штук двадцать таких записок. Я говорю:

— Давай напишем ещё записки, чтоб нам вернули Друж­ка. Может, наш чемодан тоже кто-нибудь по ошибке взял.

— Наверное, его тот гражданин взял, который с нами в по­езде ехал,— сказал Мишка.

Нарезали мы ещё бумаги и стали писать:

«Кто нашёл в чемодане щенка, очень просим вернуть Мише Козлову или написать по адресу: Песчаная улица, № 8, кв. 3».

Написали и этих записок штук двадцать и пошли их по го­роду расклеивать. Клеили на всех углах, на фонарных столбах... Только записок оказалось мало. Мы вернулись домой и стали ещё записки писать. Писали, писали — вдруг звонок. Мишка побежал открывать. Вошла незнакомая тётенька.

— Вам кого?—спрашивает Мишка.

— Мишу Козлова.

Мишка удивился: откуда она его знает?

— А зачем?

— Я,— говорит, — чемодан потеряла.

— А! — обрадовался Мишка.— Идите сюда. Вот он, ваш чемодан.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькТётенька посмотрела и говорит:

— Это не мой.

— Как — не ваш? — удивился Мишка.

— Мой был побольше, чёрный, а этот рыжий.

— Ну, тогда вашего у нас нет, — говорит Мишка.— Мы другого не находили. Вот когда найдём, тогда пожалуйста.

Тётенька засмеялась и говорит:

— Вы неправильно делаете, ребята. Чемодан надо спря­тать и никому не показывать, а если придут за ним, то вы сначала спросите, какой был чемодан и что в нём лежало. Если вам ответят правильно, тогда отдавайте чемодан. А так ведь вам кто-нибудь скажет: «Мой чемодан», и заберёт, а это и не его вовсе. Всякие люди бывают!

— Верно! — говорит Мишка.— А мы и не сообразили!

Тётенька ушла.

— Вот видишь, — говорит Мишка,— сразу подействовало! Не успели мы записки наклеить, а люди уже приходят. Ничего, может быть, и Дружок найдётся!

Мы спрятали чемодан под кровать, но в этот день к нам больше никто не пришёл. Зато на другой день у нас перебывало много народу. Мы с Мишкой даже удивлялись, как мно­го людей теряют свои чемоданы и разные другие вещи. Один гражданин забыл чемодан в трамвае и тоже пришёл к нам, другой забыл в автобусе ящик с гвоздями, у третьего в про­шлом году пропал сундук — все шли к нам, как будто у нас бы­ло бюро находок. С каждым днём приходило всё больше и больше народу.

— Удивляюсь! — говорит Мишка.— Приходят только те, у которых пропал чемодан или хотя бы сундук, а те, которые на­шли чемодан, преспокойно сидят дома.

— А чего им беспокоиться? Кто потерял, тот ищет, а кто нашёл, чего ему ещё ходить?

— Могли бы хоть письмо написать,— говорит Мишка.— Мы бы сами пришли.

 

***

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

Один раз мы с Мишкой сидели дома. Вдруг кто-то посту­чал в дверь. Мишка побежал отворять. Оказалось, почтальон. Мишка радостный вбежал в комнату с письмом в руках.

— Может быть, это про нашего Дружка! — сказал он и стал разбирать на конверте адрес, который был написан неразборчивыми каракулями.

Весь конверт был усеян штемпелями и наклейками с надпи­сями.

— Это не нам письмо, — сказал наконец Мишка.— Это ма­ме. Какой-то шибко грамотный человек писал. В одном слове две ошибки сделал: вместо «Песчаная» улица написал «Печ­ная». Видно, письмо долго по городу ходило, пока куда надо дошло... Мама! — закричал Мишка.— Тебе письмо от какого- то грамотея!

— Что это за грамотей?

— А вот почитай письмо.

Мама разорвала конверт и стала читать вполголоса:

«Милая мамочка! Разреши мне держать щеночка ма­ленького. Он очень красивый, весь рыжий, а ухо чёрное, и я его очень люблю...» Что это? — говорит мама.— Это ведь ты писал!

Я засмеялся и посмотрел на Мишку. А он покраснел, как варёный рак, и убежал.

 

***

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькМы с Мишкой потеряли надежду отыскать Дружка, но Мишка часто вспоминал о нём:

— Где он теперь? Какой у него хозяин? Может быть, он злой человек и обижает Дружка? А может быть, Дружок так и остался в чемодане и погиб там от голода? Пусть бы мне не вернули его, а только хоть бы сказали, что он живой и что ему хорошо!

Скоро каникулы кончились, и пришла пора идти в школу. Мы были рады, потому что очень любили учиться и уже соскучились по школе. В этот день мы встали рано-рано, оде­лись во всё новое и чистое. Я пошёл к Мишке, чтоб разбудить его, и встретился с ним на лестнице. Он как раз шёл ко мне, чтобы разбудить меня.

Мы думали, что в этом году с нами будет заниматься Вера Александровна, которая учила нас в прошлом году, но оказалось, что у нас теперь будет совсем новая учительница, Надеж­да Викторовна, так как Вера Александровна перешла в дру­гую школу.

Надежда Викторовна дала нам сначала расписание уроков, сказала, какие учебники будут нужны, и стала вызывать нас

всех по журналу, чтоб познакомиться с нами. А потом спросила:

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

— Ребята, вы учили в прошлом году стихотворение Пуш­кина «Зима»?

— Учили! — загудели все хором.

— Кто помнит это стихотворение?

Все ребята молчали. Я шепчу Мишке:

— Ты ведь помнишь?

— Помню.

— Так поднимай руку!

Мишка поднял руку.

— Ну, выходи на середину и читай,— сказала учительница.

Мишка подошёл к столу и начал читать с выражением:

Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
На дровнях обновляет путь;
Его лошадка, снег почуя.
Плетётся рысью как-нибудь...

Он читал всё дальше и дальше, а учительница сначала смотрела на него пристально, потом наморщила лоб, будто вспоминая что-то, потом вдруг протянула к Мишке руку и го­ворит:

— Постой-постой! Ты ведь тот мальчик, который ехал в по­езде и всю дорогу читал стихи? Верно?

Мишка сконфузился и говорит:

— Верно.

— Ну, садись, а после уроков зайдёшь ко мне.

— А стихов не надо кончать? — спросил Мишка.

— Не надо. Я и так вижу, что ты знаешь.

Мишка сел и принялся толкать меня под партой ногой:

— Это она! Та тётенька, которая с нами в поезде ехала. Ещё с нею была девчонка Леночка и дяденька, который сердился. Дядя Федя, помнишь?

— Помню,— говорю.— Я её тоже узнал, как только ты сти­хи стал читать.

— Что ж теперь будет? — беспокоился Мишка.— Зачем она меня в учительскую вызвала? Наверное, достанется нам за то, что мы тогда шумели в поезде!

Мы с Мишкой так волновались, что не заметили даже, как занятия кончились. Последними вышли из класса, и Мишка пошёл в учительскую. Я остался ждать его в коридоре. Нако­нец он оттуда вышел.

— Ну, что тебе учительница сказала? — спрашиваю я.

Оказывается, мы её чемодан взяли, то есть не её, а того дяденьки. Но это всё равно. Она спросила, не взяли ли мы по ошибке чужой чемодан. Я сказал, что взяли. Она стала рас­спрашивать, что в нём было, и узнала, что это их чемодан. Она велела сегодня же принести ей чемодан и дала адрес.

Мишка показал мне бумажку, на которой был записан ад­рес. Мы поскорей пошли домой, взяли чемодан и отправились по адресу.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькНам открыла дверь Леночка, которую мы видели в поезде.

— Вам кого? — спросила она.

А мы забыли, как звать учительницу.

— Постойте, — говорит Мишка.— Вот тут на бумажке за­писано... Надежду Викторовну.

Леночка говорит:

— Вы, наверное, чемодан принесли?

Принесли.

— Ну, заходите.

Она привела нас в комнату и закричала:

— Тётя Надя! Дядя Федя! Мальчики чемодан принесли! 

Надежда Викторовна и дя­дя Федя вошли в комнату. Дя­дя Федя открыл чемодан, уви­дел свои очки и сразу надел их на нос.

— Вот они, мои любимые старые очки! — обрадовался он.— Как хорошо, что они на­шлись! А то я к новым очкам никак не могу привыкнуть.

— Мы ничего не трогали,— говорит Мишка.— Всё ждали, когда хозяин отыщется. Мы да­же везде объявления наклеили, что нашли чемодан.

— Ну вот! — сказал дядя Федя.— А я никогда не чи­таю объявлений на стенах. Ну ничего, в следующий раз буду умнее — всегда буду чи­тать.

Леночка куда-то ушла, а потом вернулась в комнату, а за ней бежал щенок. Он был весь рыжий, только одно ухо у него было чёрное.

— Смотри! — прошептал Мишка.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. ВалькЩенок насторожился, при­поднял своё ухо и поглядел на нас. 

— Дружок! — закричали мы.

Дружок завизжал от радости, кинулся к нам, принялся прыгать и лаять. Мишка схватил его на руки:

— Дружок! Верный мой пёс! Ты не забыл нас?

Дружок лизал ему щёки, а Мишка целовал его прямо в морду. Леночка смеялась, хлопала в ладоши и кричала:

— Мы его в чемодане с поезда принесли! Мы по ошибке ваш чемодан взяли. Это всё дядечка Федечка виноват!

— Да,— сказал дядя Федя,— это моя вина. Я первый взял ваш чемодан, а потом уж вы мой взяли.

Они отдали нам чемодан, в котором Дружок ехал в поезде. Леночка, видно, очень не хотела расставаться с Дружком. На глазах у неё даже слёзы были. Мишка сказал, что на следую­щий год у Дианки снова будут щенки, тогда мы выберем са­мого красивого и привезём ей.

— Обязательно привезите, — сказала Леночка.

Мы попрощались и вышли на улицу. Дружок сидел на руках у Мишки, вертел во все стороны головой, и глаза у него были такие, будто он всему удивлялся. Наверное, Леночка всё время держала его дома и ничего ему не показывала.

Когда мы подошли к дому, у нас на крыльце сидели две тётки и дядька. Они, оказывается, нас ждали.

Худ. Г. ВалькХуд. Г. Вальк

— Вы, наверное, за чемоданом пришли? — спросили мы их.

— Да, — сказали они.— Это вы те ребята, которые чемодан нашли?

— Да, это мы,— говорим мы.— Только никакого чемодана у нас теперь нет. Уже нашёлся хозяин, и мы отдали.

— Так вы бы поснимали свои записки, а то только людей смущаете. Приходится из-за вас даром время терять!

Они поворчали и разошлись. А мы с Мишкой в тот же день обошли все места, где наклеили записки, и ободрали их.

 

к содержанию